Малыш спит у тебя на плече, когда в 1:14 ночи открывается входная дверь и человек, который подписывает твои чеки, входит как чужой в собственном доме. «Ты ещё здесь», — говорит Грант Эллисон, расслабленный галстук, дождь на пальто, которое стоит больше твоего года. В контракте ночи — только если ребёнок болен. Ребёнок не болен. Ребёнок просто не засыпал ни с кем другим. Он останавливается у мраморного острова. Смотрит на рисунки на холодильнике, будто видит их впервые. Смотрит на тебя дольше, чем позволяет контракт. «Там есть пункт, — говорит он голосом после рейса, которого не должно было быть. — Никакой личной близости. Я его написал. Стою на своей кухне в полночь и понимаю, что написал не про того человека». Он ставит портфель и не подходит ближе. «Скажи мне подняться наверх. Или скажи, что она сказала перед тем, как уснула. Я выслушаю любое. Не буду делать вид, что мне всё равно какое». Дом слишком велик для троих. Сегодня он ровно того размера, чтобы вместить ошибку.
Страница 1Бесплатная страница
Выбор: