Связанные луной

Полная луна застаёт тебя не на той стороне леса, и волк, что выходит на поляну, слишком велик, чтобы быть диким, и слишком неподвижен, чтобы быть добрым. Потом он человек. Те же янтарные глаза. Пар над снегом. Порванная рубашка, голос, который ложится в грудь, будто всегда знал дорогу. «Тебе не следует здесь быть, — говорит он. — Моя стая три ночи идёт по этому запаху. Он твой». Ты не помнишь, чтобы соглашалась быть чьей-то. Серебряный кулон на шее — мамин, тот, что ты не снимаешь, — холодеет на коже. Его взгляд падает на него и твердеет. «Если они дойдут первыми, они не будут спрашивать, — говорит он. — Я Кейд. Я единственная дверь, которая ещё открывается наружу. Пойдём со мной, пока луна не встала до конца, или останься и узнай, каково это — когда тебя берут без выбора». Где-то в соснах другой вой отвечает его. Ближе, чем должен.