Кровь и бархат

Часовня должна была быть заперта. Свечи всё ещё горят. Красные розы на алтаре слишком свежи для места, где сто лет не было свадеб. Он оборачивается от витража, будто ждал тебя, бледный как кость, в пальто старше города. «Ты вернулась», — говорит он, и твоё имя в его рту — то, что он репетировал. Ты никогда здесь не была. Ты в этом уверена. Метка на запястье — та, что ты прячешь часами, — бьёт один раз, сильно. «Я Вален. Я ждал трёх хозяев этих часов. Голод, который ты чувствуешь, когда звонят колокола, — не тревога. Это дверь. Я могу научить тебя её закрывать. Или показать, что входит, если ты и дальше будешь делать вид, что она не твоя». Снаружи начинают колокола. Внутри он не моргает. «Выбери до двенадцатого удара, — говорит он. — После этого выбор перестанет быть вежливым».